Как человек из дисфункциональной семьи, наблюдавший насилие с пелёнок, я очень хорошо вижу эту сцепку: злость = агрессия = опасность = не защищать себя.
И я вижу, как трудно бывает распознать жестокость. Серьёзно. Особенно ту, что замаскирована под близость, заботу и нежность. Особенно когда агрессия и насилие внутри нас переплетены и неразделимы.
Почему злость становится опасной?
В этом месте злость перестаёт быть силой. Она становится чем-то опасным. Тем, что лучше не чувствовать, не проявлять, не признавать. И тогда женщина не может защищать свои границы. Мужчины тоже.
Потому что границы — это всегда про:
Злость.
Здоровую агрессию.
Контакт со своей силой.
Если злость внутри сцеплена с насилием — говорить «нет» становится почти невозможно. Сказать «мне это не подходит» ощущается как угроза отношениям, любви, контакту. А «да» звучит даже там, где внутри всё сжимается и буквально выворачивает наизнанку.
Однажды клиентка сказала мне: «Если я чувствую злость, я как будто сразу остаюсь одна». И в этот момент становится понятно, почему телу безопаснее не чувствовать её вовсе.
Личный опыт и ясность
Это мной самой очень прожито. Когда я не в контакте со своей злостью, мне сложно быть ясной. Сложно отстаивать себя. Сложно выбирать — что мне подходит, а что нет.
И здесь для меня ключевым становится контакт с телом. Потому что тело всегда живёт в настоящем. Оно не оперирует концепциями «злость — плохо» или «агрессия — опасно». Тело реагирует напрямую.
Как формируется телесный отклик
У каждого из нас этот телесный отклик свой. Он формируется очень рано — в контакте с родителями, с окружающей средой.
Если злость когда-то угрожала привязанности, если за неё наказывали, отвергали, пугались или убегали:
В теле она могла заморозиться.
Или вызывать диссоциацию.
Или быть полностью отсечённой от сознания.
Так тоже бывает. Тогда злость не ощущается как энергия и опора. Она ощущается как опасность.
Почему разговоры о границах не работают?
И именно поэтому разговоры о границах так часто не работают. Можно понимать головой, как правильно. Можно читать книги, слушать лекции, соглашаться с идеями. Но если тело не разрешает злости быть — границы не удерживаются.
Телесный процесс даёт здесь огромную поддержку. Он возвращает злости её естественное место — не как разрушению, а как жизненной силе.
Иногда злость впервые возвращается не как вспышка, а как тихое тепло в груди или опора в ногах. И только потом приходит возможность сказать: «Со мной так нельзя».
Не через насилие над собой. А через восстановление контакта с тем, что уже есть внутри. Для меня это не абстрактная тема. Это живой, продолжающийся путь. И, пожалуй, один из самых сложных.